Роберта Вест оказалась еще прелестнее, чем ее голос. Эллери сразу подумал, что ей место на сцене. Наверняка – актриса. Фигура – само совершенство, а идеальная кожа и темно-каштановые волосы с медно-красным отливом еще сильнее подчеркивают прочие достоинства. Глаза девушки слишком ярко блестели, видимо, из-за бессонной ночи, а, может быть, и какого-то тайного беспокойства. Очаровательная родинка на правой щечке напоминала крохотную бабочку. Кое-какие мелкие детали окончательно убедили Эллери в принадлежности гостьи к театральному миру: манера двигаться и вскидывать голову, некоторая размеренность жестов, выразительность мимики и, особенно, манера говорить – слова вылетали из ее уст легко и непринужденно, но при этом казалось, что каждая случайная реплика хорошо отрепетирована. Девушка была в юбке и пушистом пуловере, пальто-накидка, по парижской моде, изящно ниспадало с плеч, шарф обвивал шею в стиле Пикассо, а ручки прятались в изящных рукавичках. Миниатюрные ножки были обуты в модные туфли без каблуков, с пряжками в виде маленьких бабочек. Эллери готов был побиться об заклад, что такие туфли она специально подобрала, чтобы подчеркнуть пикантность родинки на щеке.

Все в облике молодой женщины свидетельствовало о виртуозности, с какой она владела искусством казаться безыскусной, так что Эллери вдруг усомнился в своих первоначальных предположениях о театре. Он часто замечал, что если юная дама выглядит так, словно только что сошла со страниц журнала мод, то обычно она оказывается какой-нибудь секретаршей. Чтобы рассеять сомнения, он спросил:

– Вы работаете в театре?

Блестящие, беспокойные глаза девушки расширились от удивления:

– Как это вы догадались, мистер Куин?

– Моя работа, – усмехнулся он, провожая ее в гостиную, – Позвольте представить – мистер Берк, мисс Вест.

Гостья что-то пробормотала в знак приветствия, а Харри Берк едва выдавил из себя:

– Как поживаете? – с видом человека, которого застали врасплох. Он тут же ретировался в кабинет Эллери и угрюмо буркнул оттуда: